Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — это хроническое психическое заболевание, характеризующееся повторяющимися нежелательными мыслями (обсессиями), которые вызывают беспокойство или тревогу, а также действиями (компульсиями), которые человек чувствует себя вынужденным выполнять снова и снова. Эти ритуалы могут временно облегчить тревожность, но они не приносят длительного облегчения и часто мешают повседневной жизни человека.
Причины ОКР до конца не изучены, однако считается, что это может быть связано с сочетанием биологических факторов, таких как генетическая предрасположенность и особенности функционирования мозга, а также психологических и экологических факторов, например, стрессовые события или травмы.
Чаще всего ОКР развивается у людей в подростковом возрасте или ранней взрослости, хотя оно может начаться и позже. Заболевание встречается примерно одинаково среди мужчин и женщин, но есть данные о том, что у женщин оно проявляется несколько раньше.
Симптомы ОКР включают обсессии, такие как постоянные страхи заражения, сомнения в правильности своих действий, агрессивные или сексуальные образы, и компульсии, такие как частая проверка замков, мытье рук, подсчет предметов или выполнение определенных ритуалов. Люди с ОКР осознают иррациональность своих мыслей и действий, но не могут их контролировать без посторонней помощи.
Существует множество типов навязчивых мыслей и действий при ОКР: от страхов загрязнения и необходимости постоянно мыть руки до навязчивого стремления к симметрии и порядка. Например, некоторые люди могут многократно проверять, выключили ли они плиту или закрыли дверь перед уходом из дома.
Диагностика ОКР проводится специалистом-психиатром или клиническим психологом. Врач проводит интервью с пациентом, собирает анамнез заболевания и использует специальные диагностические критерии, описанные в руководствах по диагностике психических расстройств, таких как DSM-5 (Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам).
Лечение ОКР включает комбинацию медикаментозной терапии и когнитивно-поведенческой психотерапии (КПТ). Медикаментозная терапия может включать антидепрессанты группы селективных ингибиторов обратного захвата серотонина (СИОЗС), которые помогают снизить уровень тревоги и уменьшить частоту обсессий и компульсий. КПТ фокусируется на изменении негативных мыслительных паттернов и поведении пациента, обучает его методам управления тревогой и помогает ему противостоять своим навязчивым идеям и действиям.
Полностью избавиться от ОКР возможно, особенно если начать своевременное и адекватное лечение. Однако у некоторых пациентов могут сохраняться остаточные симптомы даже после успешного курса лечения. Прогноз зависит от индивидуальных особенностей каждого случая, степени тяжести расстройства и готовности пациента следовать рекомендациям врача.
Профилактика ОКР затруднена, так как точные причины этого состояния неизвестны. Тем не менее, поддержание здорового образа жизни, управление стрессом и обращение за помощью при первых признаках тревожности могут помочь предотвратить развитие более серьезных симптомов.
Врач психиатр рассказывает:
Что это такое?
Обсессивно-компульсивное расстройство или ОКР. Начнём, конечно же, с того, что нужно дать определение, чем характеризуются обсессивно-компульсивные расстройства. Прежде всего, повторяющимися, навязчивыми мыслями, не только мыслями, образами, импульсами, идеями, которые обычно вызывают беспокойство или страдание, то есть, какой-то дистресс. В принципе, повторяться могут любые феномены. Если речь идет о феноменах, связанных с мыслительной деятельностью, это иначе называется идиаторная деятельность, то есть, все то, что, условно, в голове происходит, это относится больше к обсессии. А если же речь уже идет о поведенческих феноменах, это называется уже компульсией. Так и, собственно, расстройство и получило свое название, то есть, обсессивно-компульсивно. Иначе, можно сказать, идиаторно-поведенческое расстройство. Самый главный, наверное, критерий при наличии этих идиаторных либо поведенческих феноменов является ощущение необходимости их выполнить в соответствии с тем, как они предстают, так скажем, в идиаторной сфере.
Всё это часто сопровождается наличием определённых индивидуально значимых правил, которые необходимо соблюсти для достижения чувства завершённости действия. Вот это чувство завершённости действия по сути сопровождается также пускай и непродолжительным, но отчёстливым чувством исчезновения тревоги, которое часто сопровождает подобные феномены.
И ещё раз подчеркну, что важным диагностическим критерием, несмотря на, допустим, достаточно большую распространённость, я об этом скажу позже, вообще обсессии и компульсии у людей, у нас, как у вида человеческого, что называется, именно ощущение вот этого внутреннего противоречия является диагностически важным. То есть, просто наличие обсессии и поведенческих феноменов, которые вынужденно выполняются в соответствии с ними, но при этом не вызывают дискомфортного ощущения, к обсессивно-компульсивному расстройству не относится.
Ещё можно для простоты понимания сказать следующую вещь. Обсессивно-компульсивно. То есть навязчивая идея, дословно, и есть обсессия. Компульсия – это навязчивость против навязчивости. То есть, реализованная уже конкретными действиями, навязчивость против той навязчивости, которая была в виде обсессии.
Что касается этиологии патогенеза, здесь понятное дело, что генетические факторы, как и везде, свою роль играют. При этом какого-то одного гена, отвечающего за симптоматику, которая вдруг стала проявлять себя, не найдено. То есть, конкретных генов или даже групп генов, влияющих на вероятность развития ОКР, неизвестно. Но исследования в этой области продолжаются, при этом не меньшую значимость носят и факторы окружающей среды.
Единственное, что можно подчеркнуть, это то, что какая-либо гормональная патология, то есть любые гормональные колебания тоже могут играть важную идеологическую роль в развитии абсивно-компульсивного расстройства.
Что касается распространенности обсессивно-компульсивного расстройства, то распространенность составляет около 1-3% из всей популяции. Среди женщин считается, что распространенность выше, но во взрослом возрасте. Притом как в детском возрасте, напротив, чаще болеют мальчики.
Средний возраст начала обсессивно-компульсивного расстройства – это молодой возраст, как часто и бывает при психических расстройствах, 19-20 лет. А при этом, например, к 14-летнему возрасту расстройство развивается у 25% больных, и манифест заболевания на средний возраст, 35 лет, встречается очень редко. То есть, обычно к этому моменту уже сформирована симптоматика.
Понятное дело, что бывают разные случаи, бывает, что позже происходит манифест этих состояний, бывает и в детском возрасте достаточно выражено проявляются эти симптомы, но очень важно понять, что у 80% пациентов с обсессивно-компульсивным расстройством
На самом деле в анамнезе отмечаются и другие расстройства тревожного спектра, то есть, паническое расстройство, социальные фобии, генерализованное тревожное расстройство. У 65% отмечаются другие аффективные заболевания, рекуррентное депрессивное расстройство или депрессивный эпизод. И по разным данным у 25-32% людей с обсессивным расстройством часто выступает какое-либо расстройство личности, и чаще всего, конечно же, ананкастное или обсессивно-компульсивное расстройство личности. Это разные вещи, это разные диагностические оси, это разные состояния. То есть, если, сразу поясню, в одном случае речь идет о патологии характера или патологии личности, то есть
о неком симптомокомплексе, который является внутренней структурой как таковой психики. И в чём отличие это между обсессивно-компульсивным расстройством и обсессивно-компульсивным расстройством личности? В том, что при расстройстве есть ощущение дискомфорта и вот этой патологичности, с которой нужно бороться. Обсессивно-компульсивным расстройство личности не сопровождается ощущением чуждости, потому что это просто черта, с которой ты родился, это так ты и воспринимаешь.
И это даже ещё не всё, потому что на самом деле существует ряд более грозных заболеваний, более серьёзных, более тяжёлых, психических, в структуре которых тоже есть, так скажем, обсессивно-компульсивный синдром. Они содержат в себе эту симптоматику, при этом это не является тоже обсессивно-компульсивным расстройством. Ну вот, например, при шизофрении или шизоаффективном расстройстве, и так бывает у 15% пациентов, встречается в структуре их заболевания основного, то есть шизофрении или шизоаффективного расстройства и обсессивно-компульсивный симптоматики.
Международная классификация болезни и обсессивно-компульсивного расстройства – это шифр F42.0 или .1 и так далее, и там подразделяется на 5 основных групп, то есть, ну как само расстройство. Например, F42.0 – это преимущественно навязчивые мысли и размышления, преимущественно
Это только идеаторный компонент, а поведенческие феномены наблюдаются редко или бы выражены незначительно. Бывает и наоборот, то есть, F42.1 – это уже преимущественно компульсивное поведение, большое наличие навязчивых ритуалов. Чаще всего это, конечно, шифры F42.2, то есть, смешанные состояния навязчивой мысли, навязчивые действия одновременно.
И также бывают, понятно, делать другие разные формы, которые уточняются сложнее, содержат свои нюансы, но это уже более тонкая дифференциальная диагностика, она не всегда нужна. Вот эти образы, эти идеи, эти побуждения, понятно, что они вновь и вновь приходят больному в голову в стереотипном виде. И чаще всего эти мысли, это в любом случае в субъективной реальности воспринимается как мысли, пациенты считают их своими собственными, а как иначе? Здесь даже можно сказать, хорошо, что так, хорошо, что не чужими мыслями пациенты это считают, потому что это уже немного другое расстройство. Чаще всего эти феномены субъективно воспринимаются как неприятные и даже отвратительные, как минимум огорчительные. И поэтому они, собственно, в том числе вызывают желание бороться с ними.
И, к сожалению, сколько им не сопротивляйся, никакого успеха это не приносит, даже несмотря на разрастание и увеличение ритуалов. Если упростить, можно сказать даже так, что чем более выражены, даже не выражены, а более выразительны ритуалы, то есть, чем они более интересны и чем шире они стали за период течения заболевания, тем глубже генерализовалось заболевание само. Тяжесть течения косвенно проявляется в том числе и в том, насколько развернут ритуал в обычной жизни. Может быть так, что это в 2-3 простых действия, а бывает и так, что ритуал длится несколько десятков минут, и тогда часть просто времени бодрствования подчинено воплощению разного рода стереотипных ритуалов, и уже это, в свою очередь, начинает забирать время и мешать просто жить как раньше, влияя на качество этой жизни.
Если обобщить, то получается, любая компульсия – это не что иное, как способ, по своей сути, способ предотвратить возможность наступления неприятного события, которое, как опасается пациент, в противном случае может произойти и нанести вред ему либо другому лицу. То есть, если бы это приносило пользу, понятно, то этого и не вызывало никакого сопротивления в форме этого ритуала.
Понятно, что за счёт этой чуждости обычно пациенты осознают собственные действия как бессмысленные или малоэффективные, но повторной попыткой противостоять ему всё равно остаётся безуспешным.
Формы обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР)
Если мы говорим о первой форме обсессивно-компульсивного расстройства, то есть преимущественно навязчивых мыслях или размышлениях, то чаще всего эти мысли и размышления принимают форму неких образов или побуждений к действию, которые почти всегда причиняют страдания пациенту, понятно.
И они почти всегда являются незаконченными в плане самой концепции в голове, такими незавершёнными идеями. И за счёт этого происходит бесконечное рассмотрение неких альтернатив, тех способов принятия решения, которые обычно предпринимаются в той или иной ситуации, о которой идёт речь в этих мыслях. То есть это по сути повседневная жизнь, которая постоянно как бы струится этим мысленным потоком в качестве неких альтернатив для этих же обычных действий. И от этого понятно еще более огорчительно то, что ты по сути занят размышлением о бессмысленных вещах, но прекратить эти размышления не можешь. Примеров может быть масса, то есть обсессии в мыслях могут быть и касаться абсолютно всего, то есть начиная от очень нелепых вещей в виде того, какой предмет в канцелярии приобрести. Эта бесконечная параметризация, присвоение параметров, банальные ручки для письма с описанием каждого нюанса. Сколько видов этих ручек существует, да, и какая лучше, значит, и какого цвета, какой там у неё должен быть колпачок, как она лежит в руке, как это всё будет выглядеть на бумаге. Ну кроме вот такого плана, это просто что на поверхности лежал, понятно, что не все думают о ручках, думать можно о чём угодно, но мне это представляется так, что сегодня там большая часть этих пациентов зависает в маркетплейсах, изучая эти описания, эти параметры, там же грамотно всё расписано маркетологами. Поэтому, как говорится, сам Бог велел. И это так и работает. То есть, сейчас можно заметить, что очень много людей любят провести вечер, а то и не один, бесконечно изучая бесконечный магазин.
Но я не говорю, что все, кто занят покупками на маркетплейсах, страдают той или иной формой компульсивного расстройства. Я скорее хочу сказать о том, что сама структура и то, как устроено приложение хорошего маркетплейса, оно подпитывает при наличии симптоматики разрастание этой симптоматики.
То есть, вот что я хочу сказать. Это может быть похоже на состояние так называемой амбивалентности, то есть, когда, допустим, два противоположных решения занимают мысли, и ты не можешь выбрать между тем или иным, в данном случае, предметом, и вот эти альтернативы просматриваешь. Но амбивалентность – это не совсем то, что имеется в виду, потому что обычно здесь нет трудности выбора как такового, здесь скорее выбор делается по какому-то ритуалу. А вот в чистом виде амбивалентность – это когда ты так и не делаешь этого выбора, при этом никого ритуала не появляется. Вот так, наверное, можно сказать. То есть, просто застреваешь и не доделываешь или не покупаешь ни то, ни другое. Тут что-то приобретешь, просто соизмерив все бесконечные параметры, потратить на это большое количество времени. Если просто вернуться к клинической реальности, правильнее говорить, что на самом-то деле идеаторная составляющая, она всегда сопровождается депрессивной симптоматикой. Ну, часто, очень часто. То есть, вероятнее всего, речь вообще будет идти как раз-таки о депрессивном расстройстве, потому что вот, например, в чистом виде преимущественно навязчивые мысли и размышления, то есть, F42.0 выставляется при отсутствии депрессивной симптоматики.
А такое бывает очень редко. И получается, что альтернативы прошлого строятся в голове чаще с тревожным ожиданием неприятного будущего. Учитывая события прошлого, ничего, как кажется пациенту, хорошего тебя впереди не ждёт. И вот создав некий ритуал или воплотив его, тогда появляется шанс, что что-то хорошее все-таки случится, несмотря на построение предстоящего плохого развития событий. Чтобы понять эту громоздкость речи, представьте гадание на ромашке. И вот это любит-не любит, когда дергаешь, это по сути попытка унять идеаторную навязчивость, рассчитывая получить последним лепесточком любит, а не не любит. Потому что если будет не любит, то породит новый альтернативный сценарий, который уже, не знаю, либо еще одну ромашку заставит сорвать, либо там вообще отбросить якобы эти приметы. Да и вообще все приметы, это совершенно точно верования и какие-то вот такие на бытовом уровне как раз-таки ритуалы, это не что иное, как проявление в той или иной степени тяжести обсессивно-компульсивного расстройства. Можно вот так даже говорить.
Если мы говорим про компульсивные действия, то есть, навязчивые ритуалы, то здесь уже понятно, что большинство компульсивных действий относятся к очистке от загрязнения. Ну и в основном это мытье рук. Это много кто знает, это достаточно популярное явление. Сюда же относятся из таких распространенных так называемые перепроверки повторного контроля.
То есть проверка для получения гарантии, что потенциально опасная ситуация не может возникнуть, или проверка того, что все сделано аккуратно и опрятно. Самое типичное – это некий маршрут перед выходом из дома. Несмотря на срочность необходимости этого выхода, все равно человек проверяет электроприборы, закрыты ли двери, вентиляция окна. Весь тот маршрут, который он выработал, живя у себя дома. И это делается для того, чтобы при возникновении мыслей уже после выхода из дома, в силу их непреодолимости, не возникала необходимости возвращаться домой, чтобы проверить, опять же, выключен утюг или не выключен.
Можно выделить вообще три таких по содержанию крупных комплекса обсессии и ритуалов. То есть, первый из них, я уже сказал, это будет вот это очищение. То есть, любые страхи, связанные с загрязнением, заражением, и ритуалы всевозможные, любые, по очищению от этого загрязнения. То есть, самая распространённая даже, наверное, группа.
Второе – это симметрии, то есть симметрии во всём, в чём угодно, и ритуалы по поводу повторного правильного выполнения действий, раскладывания предметов в определённом порядке, счёт этих предметов и так далее, и так далее и дальше. И последняя большая группа – это так называемые табуированные мысли, то есть мысли, включающие в себя агрессивные, сексуальные, богохульные, если угодно, или мысли, связанные с причинением вреда кому-либо недопустимого, или представление о причинении вреда себе или кому-либо. Ну и лучший пример – это распространенное явление, когда недавно родившая женщина, ставшая матерью, во время крика ребенка, вдруг, ну понятно, устав и нервничая, представляет, как она борется с этим криком, а значит, воздействием нервирующим ее, с помощью какой-то расправы над собственным детем.
Ну эти явления вообще называются контрастные навязчивости. То есть вот этот контраст, он считывается самим пациентом. Любая мать понимает, что это просто недопустимые действия. При этом представления, они же носят достаточно яркий характер. Это все в деталях может быть быстро очень, за несколько секунд, разработано и там в субъективной реальности в виде таких детализированных фильмов, которые внутренним взором вот так вот транслируются. Понятно, что речь не идет о галлюцинирование, но мы часто можем представить себе какую-то картинку, условно красный автобус, его легко представить, и у каждого он свой, и также легко представляется материю фактора справа над ребенком. Понятно, что это тоже такая серьезная почва для той же депрессивной симптоматики, чисто психологическим механизмом.
Мать начинает упрекать себя в отсутствии любви к ребенку, и в собственной греховности даже, что почему вот я такая плохая мать условно. При этом об этом не знает никто, то есть это же происходит там в голове, и поделиться-то этим, наверное, не каждый решится, поэтому…
Это и приводит к другим психическим нарушениям, о том, что это просто-напросто проявление расстройства, вызванного биологическими чаще всего причинами. Мало кто думает в этих состояниях, хотя сейчас, слава Богу, популярность некоторых, не всех, но некоторых расстройств растет, и обращаемость выросла. Иногда же бывает как, что компульсия настолько сильна, что приходится, мягко скажем, даже частично ужасающие ритуалы реализовывать. То есть, тут вопрос уже комплексных факторов, наверное, то есть, чего именно вопрос по поводу сдерживания собственного ритуала, который несет в себе потенциальное причинение вреда.
Диагностика заболевания
Если говорить о диагностических критериях, то, в принципе, они достаточно чёткие. Они прописаны в международной классификации болезней десятого пересмотра, которая до сих пор актуальна на настоящий момент. Первый пункт – это наличие обсессии, компульсии или того, и другого одновременно, ежедневно, минимум в течение двухнедельного периода. Вот такого короткого промежутка в принципе достаточно, и очень важно, что их не было, и вот они появились. Второй пункт – это то, что обсессии или компульсии должны содержать следующие признаки.
Какие? Они должны восприниматься больным, как возникшее в его собственном разуме и не навязанное окружающими влияниями или лицами, то есть должны восприниматься как собственные мысли.
Второе, что они должны быть обязательно, я уже говорил об этом выше, неприятны, огорчительны, должны повторяться. И как минимум одна обсессия или компульсия должна пониматься больным как бессмысленная или чрезмерная.
Третье – это то, что пациент должен , противостоять им, так как они долго существуют, и сопротивление некоторым обсессиям и компульсиям, пускай и может быть незначительным, но как минимум должна быть одна обсессия или компульсия, сопротивление которой всё равно оказывается безуспешным. И то, что, пускай уже и косвенно, тоже должно фигурировать как один из признаков, то, что мысли сами по себе не должны вызывать каких-либо приятных ощущений.
Следующим большим пунктом является то, что возникшая симптоматика и тот стресс и дистресс, который она причиняет, должны быть уже в той степени, что они начинают причинять социальной или какой-то индивидуальной или трудовой деятельности некий ущерб пациенту. То есть, за счёт вот этой пустой траты времени должно возникнуть какое-то последствие. То есть, снижение продуктивности должно произойти.
И последнее, немаловажное, это то, что наличие всей этой симптоматики со всеми вот этими признаками не являются результатом других психических расстройств, таких как шизофрения или связанные с ней расстройства, ну либо там аффективные расстройства настроения.
Понятно, что сам факт обращения к психиатру уже с этой всей симптоматикой уже сам по себе символизирует выраженный дискомфорт всех этих симптомов, учитывая все эти стереотипы и сложности этого обращения к врачу в нашей специальности.
И символизирует тяжесть. Врачи часто обращают внимание на то, что пациент обратился, это уже очень много значит. За исключением моментов вторичной выгоды какой-то от наличия диагноза психического расстройства.
По сути дела диагностика обсессивно-компульсивного расстройства, как и всегда, как и заведено в современной клинической реальности, это простая беседа с врачом, то есть, это рассказ пациента о самом себе, рассказ о своих жалобах, рассказ о собственной жизни, о том, как, что было. История жизни уже содержит в себе историю заболевания. И вот этот честный рассказ и может пролить, в принципе, свет на то, что происходит с пациентом и максимум, чего можно ожидать от врача в таких случаях во время беседы.-это лишь уточняющих вопросов в попытках распознать, по сути дела, интенсивность, чистоту, форму и тяжесть этих состояний обсессивно-компульсивного расстройства.
Иными словами, ничего трудного в этом нет. Стоит признать, что часто бывает так, что не стоит вопрос в том, есть обсессивно-компульсивное расстройство или обсессивно-компульсивный синдром у пациента. Это всегда уже заранее знает и сам пациент. Вопрос будет стоять лишь в том, какие другие состояния, более трудно распознаваемые, сопровождают это состояние. И, естественно, в том, как избавиться от этого. Просто-напросто, как уменьшить эту интенсивность, уменьшить частоту, уменьшить выраженность, уменьшить, собственно, страдания.
Понятное дело, что врач будет собирать аналитические данные и даже, может быть, информацию от близких пациента не только для оценки объёма и тяжести компульсивной симптоматики, но и для понимания, нет ли диссимуляции в этих жалобах, потому что достаточно ведь иногда бывает просто изложить, почитав в интернете те или иные жалобы, и вроде как диагноз готов. Всё-таки это будет большим упрощением, ведь часто врач обращает внимание и на другие признаки, просто в психическом статусе пациента, и по сути делегирования вот этих симптомов и жалоб, и даже при наличии, по сути, факта добровольного обращения за помощью, всё равно может быть мотивировано чем-то иным, но это если уже исходить из того, что помощь человеку не нужна, и он преследует какую-то другую цель.
Не просто так об этом говорю, хочется просто сказать, что на самом-то деле, если нарушается вот это первое правило предоставления достоверной информации доктору, то в принципе нарушается вся система, и система медицинских знаний, и система получения помощи, и это влияет на рекомендации, пускай и те, которые пациент даже не собирается соблюдать.
Я что хочу сказать, что обмануть врача очень просто. Очень много разного рода популяризировано экспериментов прошлых лет, прошлого века о том, как якобы не объективно психиатрическая наука, как были выставлены тяжёлые диагнозы здоровым людям, как это всё делалось, чтобы дискредитировать.
Но я вам хочу сказать, что на самом-то деле обмануть можно любого врача, это действительно не очень трудно. Тут просто возникает вопрос, зачем это делается. Безусловно, такое периодически встречается, и вот эта вторичная выгода при наличии диагноза психического расстройства, безусловно, существует.
Должен быть очень сложный контекст, на самом деле, не всегда это что-то весёлое, доброе, хорошее. То есть, что-то происходит серьёзное, раз человек идёт на такие меры, чтобы диссимулировать то или иное расстройство. Но тем не менее, мы можем взять любую специальность и так вот пошутив над доктором можно, если это был бы хирург, в принципе, заиметь показания и для оперативного вмешательства.
Если, не знаю, выпить стакан крови и вызвать рвоту в кабинете, регургитировав эту кровь на пол, доказав всем, что у вас внутреннее кровотечение, в принципе, хирург тоже скажет, что, наверное, подписывайте согласие и под нож, условно, высшим этажом операционный. Можно и так сделать. Больше того скажу, это не просто фантазия, есть и такие случаи, и я их как раз рассказываю для того,чтобы показать, как та же самая обсессивно-компульсивная симптоматика, но уже в структуре более тяжелого расстройства, я говорю о малых формах шизофренического процесса, когда пациенты как раз таки с эндогенным заболеванием, но у которых ведущим синдромом является вот эта обсессивно-компульсивная история, заставляют ложиться даже на стол хирурга.
Там остаётся только в дифференциальном ряду решить, является это в истинном виде, в структуре эндогения абсолютно компульсивной симптоматикой, либо же это форма дисморфофобии. Имею я в виду, конечно, пластических хирургов чаще всего.
Именно их пациенты погружены в навязчивые мысли о наличии каких-либо уродств или недостатков во внешности. Именно эти представления загружают тот объем внимания в психике и вызывают то недовольство и ту депрессивную симптоматику, в том числе тревожную, которая ни много ни мало заставляет перенести оперативное вмешательство, которое сулит избавление от этого уродства. Но, к сожалению, я думаю, что мои коллеги
Подтвердят это, оперативное вмешательство в таких случаях облегчение приносит незначительно и заболевание продолжает прогрессировать. То есть, как не оперируй, как уродство не убирай, как идеально не выверяй всё это, всё равно легче не становится. Как, собственно, и при навязчивости, которая самостоятельно проходит очень редко.
Вы можете услышать такие вопросы, как часто ли вы моете руки или всё тело? Часто ли вы контролируете или проверяете выполнение тех или иных своих или чужих действий? Бывают ли размышления, которые продолжают вас беспокоить, когда вы стараетесь от них избавиться? То есть, можете ли вы отвлечься от этого? Бывает ли так, что завершение повседневных дел занимает длительное время? Следите ли вы за порядком своих вещей? Или есть какие-то особые правила, нарушение которых вас может по-особенному расстроить?
Ну понятно, что, наверное, можно два типа разделить, что касается порядка всех наших пациентов. Есть те, у кого идеальный порядок, и все вещи на своих местах, и любое перемещение предмета со своего места вызывает там раздражение или тревожности и заставляет запустить ритуал возвращения этого места на своё, вот это присвоенное место. Либо, кстати, при более тяжёлых формах, наоборот, полный беспорядок, потому что пациентов уже просто нет сил навести этот порядок, потому что, как им представляется, все те действия, которые необходимо осуществить для достижения того идеального порядка, которого бы им хотелось, просто невозможно в силу трудоёмкости.
Есть промежуточная форма, когда постоянная уборка приносит обратный результат. То есть, становится не чище, а только грязнее. Такое тоже встречается.
Методы диагностики и лечения ОКР
Ничего такого специфического ни при физикальном обследовании, ни при лабораторной диагностике, ни при инструментальной вас не ожидает, здесь скорее всё стандартно. То есть, будет осмотр, будет проведено ЭКГ, будет рекомендовано МРТ и электроэнцефалограмма, и будут рекомендованы на взятие базовые анализы, стартовые, то есть, общий анализ крови, мочи, гормональный статус, витамин D, не более того.
Единственное, что надо оговориться, это то, что в момент исполнения стандартного рутинного диагностического протокола, чем может отличаться стандартная диагностика, это то, что именно при обсессивно-компульсивном расстройстве золотым стандартом диагностики в плане экспериментально-психологического исследования и вот этих тестов, шкал, которые могут быть рекомендованы к прохождению, золотым стандартом является шкала обсессивно-компульсивного расстройства Йелла-Брауна.
По своей сути эта шкала содержит описание разных распространенных обсессивных или компульсивных мыслей или действий, где шкала выраженности зависит от той интенсивности, которую испытывает пациент. То есть, чем выше балл, тем более выражена та или иная идея. Опять получается просто описание и установление соответствия с тем или иным описанием. Тут надо сказать, что на самом-то деле очень много литературы на эту тему, очень много уже не специфической, какой-то мало профессиональной литературы, много мемов и шуток и вообще много всего.
Целые монографии посвящены этим расстройствам. Зачем я об этом говорю? Затем, что раз у нас диагностика носит описательный характер, можно много описаний найти и много соответствий установить. Опять же, совпадений может быть очень много. Это нетрудно. Я уверен, что многим покажется, кто слушает и понимает то, что я говорю, что как будто бы у них это есть. Но диагностическим критерием является не само наличие, тех или иных навязчивостей или действий в виде ритуалов. А диагностическим все-таки критериям для медицинского вмешательства служат неудовлетворенность этим, дискомфорт от этого и наступившие в той или иной степени тяжести последствия для, по сути, продуктивных собственных действий в той или иной сфере, в обычной жизни. Наверное, ещё то, что вам раньше это не мешало, а теперь мешает. Ещё врач, конечно же, будет обращать внимание на то, что, я уже говорил, присутствует суицидальный риск, и этот риск надо будет оценить. И это, наверное, и есть ряд тех грозных состояний, когда нужно с особым вниманием отнестись, потому что, как я уже сказал, разные формы разных навязчивостей могут быть, но когда эта навязчивость носит именно суицидальный характер, то есть, всё, что с этим связано, и любая навязчивость, попадающая под эту тему, она действительно может спровоцировать суицидальную попытку, поэтому это как бы разряд более грозных состояний, нежели просто обычные бытовые какие-то навязчивости.
Основной дифференциальный ряд, то есть, болезни, с которыми необходимо дифференцировать наличие обсессивно- компульсивного расстройства, следующие, просто назову эти заболевания, это, во-первых, все другие тревожные, тревожно-фобические, панические и связанные со стрессом расстройства, депрессии и их формы.
Это различные тики, что уже больше к неврологическим симптомам относится. Это само ананкастное, обсессивно-компульсивное расстройство личности. Это дисморфофобия, то есть это то, что я говорил о пациентах, пластических хирургов. Также навязчивости встречаются и чаще всего тоже служат основной осевой структурной единицей, такой составляющей заболевания, связанного с нарушением пищевого поведения, то есть, анорексия, булимия и вот эти все действия с этим связаны, тоже могут носить навязчивый характер. Ну и, понятно, расстройство шизофренического спектра. Здесь можно сделать небольшую ремарку по поводу шизофрении. Самый распространённый синдром, который чаще всего диагностируется, это просто статистический синдром Кандинского-Клерамбо, очень характерный для этих состояний, когда, по сути дела, как вот его можно представить? Это поймут, наверное, те, у кого есть навязчивости. Это все те же навязчивости, то есть, какие-то мысли, только уже не ваши, во-первых, а порожденные кем-либо извне. И тут уже неважно, инопланетяне это или спецагенты. И суперсложные, максимально нелепые, длительные, тяжелые ритуалы. Это и есть синдром Кандинского Клерамбо. То есть, это некая навязчивость, которая дошла до своего максимума, перешла все зримые и незримые социальные границы в таком извращенном, гипертрофированном, карикатурном, если угодно, виде заставляет страдать человека, который в них находится. Ну это уже психотические симптомы, тяжелые, требующие однозначно госпитализации и вмешательства.
Ну и что касается лечения, здесь можно сказать, стандартная схема. Наилучшим методом для того, чтобы полностью или в значительной степени купировать тяжесть симптомов, является сочетание биологического метода с психологическим или психотерапевтическим. То есть сочетание психофармакотерапии с когнитивно-поведенческой психотерапией одновременно. То есть всем пациентам с установленным диагнозом обсессивно-компульсивное расстройство. С целью коррекции обсессивных и компульсивных симптомов рекомендуется еще раз психофармакотерапия и психотерапия. Чаще всего это когнитивно-поведенческая психотерапия. Большая часть пациентов на один из методов лечения или их комбинацию реагирует очень хорошо, однако около 40% пациентов остаются с так называемыми резидуальными или остаточными симптомами. То есть даже после адекватного вмешательства и по продолжительности, и по интенсивности, и даже по уровню ДОС курса лечения, всё равно симптомы могут быть не купированы полностью, но тем не менее большая часть, то есть около 60% эффект получат.
В качестве лекарственных средств первого выбора, которые должны быть рекомендованы, это антидепрессанты с выраженным ингибированием обратного захвата серотонина. Эти лекарственные средства показали в многочисленных, на самом деле, достаточно обширных и очень сложных исследованиях свою эффективность. Здесь вообще вопрос не стоит, поможет это или нет, это точно поможет. Вопрос стоит только в том, как правильно эту терапию подобрать, какие действующие дозы именно у вас, и как этот вход в эту терапию сквозь побочные эффекты, которые всегда есть в самом начале терапии, войти. Войти в терапию – это значит пройти этап подбора антидепрессанта. Но это относится просто к базовым принципам психофармакотерапии. Конечно, в итоге это выглядит так, что вы имеете, одну таблетку в день и всё, и слава богу, это и есть современное достижение психофармакохимии, которое доступно, на самом-то деле, по всему миру, по крайней мере, в развитых странах. В России, точно.
Но это не работает так, что вы пришли на консультацию, поговорили с врачом, уделили этому час-полтора-два, после этого он вам пишет лекарство, вот такую дозу один раз в день. По сути-то так, да не так, потому что условные 300 мг вещества, которые вам необходимы, нельзя дать в первый день. Тетрация осуществляется постепенно, начинается всё с 1,6 или 1,4 этой дозировки. Исходя уже из того, какие временные побочные эффекты появляются, и не только от этого, зависит темп роста этой дозы. Плюс ко всему терапевтическое окно, то есть тот диапазон действующей дозы, а действующая доза должна быть минимальной, у всех свой.
Это тоже зависит от многих параметров, это и от массы тела, зависит от скорости метаболизма и просто от индивидуальной уже генетически обусловленной активности ферментов, которые будут эту молекулу внутри организма превращать и выводить из организма. Поэтому это, по сути дела, достаточно трудоемкий процесс, который каждодневно врачом отслеживается. Именно для этого и существуют специализированные психиатрические стационары. Потому что, как тоже неоднократно говорил, эффект истинный терапевтически открывается достаточно поздно. Эффект открывается в лучшем случае на вторую, а в среднем на четвёртую, шестую, а то и восьмую неделю. То есть, получается, подбор занимает около двух недель, пока мы идём до этих 300 мг, сопровождается побочными эффектами. И это всегда так. Можно даже сказать, что чем выраженнее побочные эффекты, тем больше будет выражен и терапевтический эффект лекарства. Это есть вообще, если обобщать, основная трудность психофармакотерапии. То есть, многим пациентам кажется, что если ты начал пить какие-то антидепрессанты и тебе вот так вот плохо, что так будет всегда, а это вообще не идёт ни в какое сравнение с тяжестью тех жалоб, с которыми ты пришёл.
Ну вот эта вот ситуация, которая часто встречается, на самом деле символизирует неверную работу психофармкотерапевта с пациентом. То есть, скорее всего, так и было. За 20 минут был назначен какой-то антидепрессант в какой-то дозе. И вот так вот эти рекомендации были даны, ничего не пояснялось. Всё, человек попринимал 3 дня. Самый выраженный распространённый побочный эффект – это сонливость. Не смог пойти на работу, не смог сесть за руль. Что не может делать, по сути. Я отказался от приёма антидепрессантов.
А это единственный работающий метод воздействия на тягостную симптоматику, на компульсивную расстройство. И вот этот аспект, он вообще недооценивается. То есть, многие люди думают, что лежать в психиатрической больнице нужно только если ты сошёл с ума. И всё. И вот на этом исчерпывается вот это неверное заблуждение стереотипное. С ума-то никто не сходит на самом-то деле. И вообще непонятно, что означает «сошёл с ума».
Обсессивно-компульсивное расстройство, и вы обнаружили сходство в том, что у вас ставили иная навязчивость, неужели вы сошли с ума? Конечно нет. Кстати, страх сойти с ума очень часто встречается при тревожных, как раз таки тревожно фобических расстройствах. И служит часто лишь проявлением благополучия, этот страх сойти с ума.
Потому что тот, кто, если так рассуждать, действительно лишился способности оценивать своё положение, так скажем, то у него уже нет никакого страха сойти с ума. Все эффекты терапевтические именно всех тех молекул, которые рекомендованы как лекарственные средства, открываются к концу второго месяца.
Но при этом не тяжелых формах психических расстройств, в которых большинство. Никто такое длительное время не лежит в стационаре. То есть, средний срок госпитализации в стационар – это 2-3 недели. И вот я говорю, что за это время эффекта не будет. Или он будет, но частичный. То есть, максимум, что можно ожидать за время, проведенное в больнице, это купированные на 1-4 или 1-2 симптомы. Но не это важно. Важно, преодолеть побочку. То есть, важно преодолеть вот эту сонливость, слабость, головокружение, другие симптомы, которые в более редких случаях встречаются. И преодолеть их нужно как бы по классике, болея. А болеют люди, лёжа в кроватке. Вот и всё. На самом-то деле, всё выглядит так, что да, вам дают одну или две или три таблетки и всё.
Но вы находитесь под наблюдением. Вы отдыхаете, вы не заняты, вы не водите машину, вы не ездите. Как при любой другой болезни. Неважно, сломали вы ногу или у вас проблемы с почками или с желудком. В больнице вот так вот всё и выглядит. То есть, вы просто занимаете кровать, общаетесь с медицинским персоналом и чего-то ждёте.
В данном случае вполне конкретных вещей вы ждёте, пока закончатся побочные эффекты. То есть, они есть на минимальных вот этих 1,6, 1,4 дозировках, но они проходят за день, два, три. И только когда они проходят, доза растёт, и снова они появляются. Потом они снова проходят, и вот так доза и растёт до действующей. Мало того, потом вас выписали на уже действующих дозировках,
Но полного эффекта нет, и побочки уже нет. И будет двухнедельный период примерно, двух-трехнедельный период, когда вам и легче не стало, но и побочки уже нет. И получается вообще как будто ничего не происходит. И это тоже важный этап такого тягостного, можно сказать, ожидания эффекта, потому что эффект обязательно будет. То есть, если были побочные эффекты, будет и основной эффект.
Но если пациент не знает, что нужно просто ждать, это может нарушить вот эту приверженность к терапии, может нарушить схему приёма. То есть, вас выписали, вы перестали пить таблетки, не понимая, что надо ждать, но понимая, что ничего не происходит, зачем это делать, сбрасываясь в какой-то другой стереотип о том, что одно лечишь, другое калечишь, значит, нафиг эти антидепрессанты нужны, почки портят это и так далее.
Вот какие сложности. Я это всё описываю для чего? Для того, чтобы просто дать понимание, что на самом деле типичные ошибки, с которыми приходится работать в каждодневной, повседневной практике, это простые организационные моменты, которые на самом-то деле никак не связаны ни с этиологией заболевания, ни с механизмом действия лекарственного средства. Они связаны с банальной организационной работой, которая рушится из-за наличия совершенно неверного представления о том, как это устроено. Ну и, собственно, поэтому я это и рассказываю. Психофармакотерапия строится из трёх этапов. Первый этап – это острая купирующая, второй – продолженная или стабилизирующая, и третий – поддерживающая, профилактическая. Понятно, что в основном речь идёт о первом этапе, купирующей терапии, которая призвана купировать симптомы обсессивно-компульсивного расстройства. И купирующий этап длится минимум 12 месяцев.
Эффективность проводимой терапии рекомендуется оценивать на вторую, четвёртую, шестую, восьмую и двенадцатую неделю терапии. То есть, вот в это время и будет понятно, будут достигнуты результаты и какие. То есть, какой прогноз будет ясно в первые два месяца.
Важным моментом является то, что, я уже говорил выше об этом, что обсессивно-компульсивную симптоматику часто сопровождает депрессивная симптоматика, и часто фабулой или темой вот этих навязчивых размышлений и действий могут быть суицидальные мысли и действия. Конечно же, это служит прямым показанием к госпитализации, то есть это более важно, чем просто подбор терапии. Хорошей новостью является то, что лечится, и это тоже известный факт, например, вся депрессивная симптоматика, также селективными ингибиторами обратного захвата серотонина. По крайней мере, именно эти препараты являются препаратами выбора. При предварительной диагностике депрессивных симптомов и симптомов обсессивно-компульсивного расстройства, которые часто встречаются и часто сочетаются друг с другом, решение оказывается очень простым. Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина. По сути дела, я хочу сказать, что при наличии какого-либо суицидального риска в тех или иных симптомах или при наличии поведения, эта госпитализация может быть рекомендована, и доктор будет настаивать на том, что нужно её провести. И это будет правильно в двух случаях. И для подбора этой терапии, потому что достаточно трудоёмкий, хоть и скрытый от глаз пациент процесс, и для минимизации вот этих рисков этого суицидального поведения. Например, то есть, вот если вам сейчас кажется, что нужно тогда, чтобы миновать вот это общение с врачами, просто пойти в аптеку и купить селективный ингибитор обратного захвата серотонина, это так не работает. Потому что само назначение этих препаратов, там вот при этом подборе, то есть в инициальном этапе декупирующей терапии тоже поделено на ряд этапов, которые имеют свою закономерность развития. И один из этих этапов достаточно грозный при лечении депрессивного расстройства заключается в том, наиболее опасный этап, что при послаблении депрессивной симптоматики, но при сохранении обсессивно-компульсивной симптоматики, может произойти как бы облегчение реализации суицидальных намерений. Это может также неконтролируемо и невольно проистекать у пациента, и будь он дома, или в других не больничных обстоятельствах риск реализации намного выше, хотя человек уже начал лечение, человек уже начал антидепрессанты. Ну еще проще, когда человек начинает принимать антидепрессанты, там в самом начале есть этап, который проявляется усилением симптоматики, и это нормально.
Но на самом деле это только хуже для самого пациента. Об этом тоже надо помнить, об этом должны знать сами пациенты. Мало того, это надо контролировать со стороны, потому что слишком много рисков несет в себе вот эта ситуация. Если хотите, альтернативным ассоциативным прямым доказательным примером служит то, что хирург говорит, что после того, как проведут операцию, нужно соблюдать постельный режим, пока не заживёт, потому что швы могут разойтись. И когда они разойдутся, будут совсем другие последствия, уже никак не связанные с заболеванием. Это будет уже связано непосредственно с операцией.
Суицидальное поведение при ОКР
Важный момент. Существует связь между обсессивно-компульсивным расстройством и суицидальным поведением. Частота возникновения суицидальных мыслей у больных обсессивно-компульсивным расстройством на протяжении жизни достигает огромных цифр, это 65%, а суицидальных попыток – 46%.
Больные с выраженной обсессивно-компульсивной симптоматикой подвержены при наличии, да, такая сноска другой коморбидной патологии, будь то депрессивное расстройство, которое, как мы все знаем, опасно своими суицидами, или тревожным расстройством, и вообще с суицидальными попытками в анамнезе, находятся в зоне риска. Получается, что те люди, у которых тематика навязчивостей связана, например, с причинением вреда окружающим, вероятнее всего выльется в агрессивный поступок, который причинит вред самому пациенту. Это и будет акт суицида или парасуицида, неважно. Понятно, что это такие уже умозрительные вещи, но по сути своей очень часто именно наличие обсессий у депрессивных больных, например, и ведет к возможности совершения суицида, потому что ты просто тупо, постоянно, навязчиво, непреодолимо думаешь о тех действиях, которые помогли бы эту жизнь прервать. Есть данные, что у небольшого процента пациентов, это 4%, мысли навязчивые трансформируются в бредовые просто-напросто. Ну опять же, то есть, если это были мысли или представления о причинении вреда себе, то они при наличии достаточно сильного желания не причинять вред себе всё-таки, трансформировались в реальное убеждение, что их мысли могут причинять вред другим людям.
Опять же мы приходим к бредовой установке, что мысли материальны. Надо оговориться, что это на самом деле достаточно распространённое мнение, и многие люди думают о том, что такая буддийская установка условно, что сижу никого не трогаю на берегу реки, только думаю о том, что я причиняю вред своему врагу, и вот по реке проплывает труп моего врага. Это не всегда бредовая форма расстройства, это просто бредовая форма мышления, но не бредовое расстройство, как в психиатрии заведено. Призываю к рациональности и к тому, чтобы появилось понимание, что такое проявление обсессивно-компульсивного расстройства может быть, а не реальное положение дел является таковым. Главное в метафизику просто не свалиться в этом вопросе. Надо, конечно же, сказать, что любая соматическая или вот чаще всего инфекционная патология, то есть на фоне просто ослабления других функций организма, симптоматика обсессивно-компульсивного расстройства всегда, чаще всего, просто заостряется или усиливается.
Даже у здоровых людей на высоте лихорадки наблюдаются обсессии и компульсии. Это, в свою очередь, по понятным причинам, как и при всех тревожных тревожнофобических панических расстройствах, может формировать, так скажем, ограничительное поведение. То есть, человек, допустим, при страхе загрязнения просто-напросто начинает избегать мест, где он, по его предположениям, может впасть в это состояние и он просто не ходит туда, где этот страх загрязнения усиливается. Вот и все. То есть, избегает там общественных мест, уборных, общественных ресторанов, кафе. Ближайший пример простой, который приходит в голову, это недавно прошедшая по планете пандемия ковида, где большой-большой удельный вес, я не имею в виду официальную историю, какие-то злоупотребления со стороны населения по поводу ограничительных мер, которые необходимо предпринимать, чтобы не заразиться этой инфекцией и так далее. Просто-напросто усилившаяся симптоматика ОКР у людей, страдающих ОКР.
Ну, я думаю, все видели каких-нибудь чуваков в противогазе в метро, там, нечто вычурное, которое вряд ли обладает большей эффективностью по ограничению инфекции, а по факту сделано только для этого, и всё. Не берусь предполагать, но мне хочется просто сказать, что добрая треть вообще всего того, что происходило и связано с ковид, это ничто иное, как усилившаяся невротическая симптоматика обсессивно-компульсивного генеза. И никакого прямого отношения она не имела ни к котеологии, ни к патогенезу, никаким эпидемиологическим нормам и так далее. То есть, в этом-то и сложность, что, допустим, базовые правила гигиены, базовые правила асептики и антисептики, базовые правила эпидемиологии, они не то чтобы основаны на преодолении каких-то обсессий и сформированы в алгоритме в виде компульсии, просто так совпало, что с инфекциями действительно нужно бороться по определенным алгоритмам, которые убивают или предотвращают распространение патологического агента. Но это точно сделано не с целью удовлетворить чью-то навязчивость, воплотив в виде алгоритма, якобы ритуала дезинфекции то или иное оборудование условно.
Но находясь на бытовом уровне, это может быть очень похоже. То есть, ну не знаю, все медики моют руки чаще, чем обычные люди. Возможно, медики, у которых есть обсессивно-компульсивная симптоматика, моют руки чаще, чем просто врачи. И, например, если взять медика и обычного человека, ну вот так если сравнивать, да, медик как будто бы страдает обсессивно-компульсивной асимптоматикой в виде страха загрязнения и компульсиями в виде мытья рук, а обычного человека нет.
Тем не менее, так нельзя говорить, нельзя так диагностировать. Максимум, что можно делать, это предполагать. Если мы коснёмся реальных, допустим, хирургов, которые по долгу службы моют руки несколько раз в операционный день, несколько десятков раз, и там уже на коже есть соответствующие изменения в связи с постоянным мытьём, я думаю, что здоровый медик скорее с радостью воспримет возможность не мыть руки лишний раз, чем мыть их.
Хотя исследований по поводу того, у кого кожа чувствует себя хуже, там у хирурга без ОКР или у хирурга с ОКР не проводится, но понятно, что по логике у хирурга с ОКР всё-таки будет хуже кожа себя чувствовать, ну при наличии, опять же, базовых одинаковых параметров, при том, что кожа изначально здорова, условно.
В завершении надо сказать, что несмотря на распространенность и актуальность проблемы, к сожалению, ремиссии, спонтанные особенно, имеют очень низкий процент, это всего 20%. Поэтому, вероятнее всего, большая часть пациентов просто не обращается за помощью, если это, конечно, не приобрело какой-то размах, когда уже простой обыватель не начинает замечать этих симптомов.
Ну либо если это там во внутренней картине субъективно не достигло такого уровня дискомфорта, что человек все-таки обратился с этим и все. То есть обычно мы болеем и просто с этим живем, если это не касается никого другого, при этом вас самих по уровню дискомфорта касается постольку поскольку, просто смирились, преодолели, усложнились, при этом заболевание не имеет ядерного течения, какого-то прогрессирующего, агрессивного. Ну и в принципе запросто может течь и не один десяток лет такая болезнь. Ну как бы всё, к чему это приводит на обывательском уровне, к определённым, как максимум, если можно сказать, странностям, да и не более.
Речь ведь идёт о тех, кто всё-таки обратился за помощью, кого симптомы довели до того, чтобы всё-таки преодолеть вот эти все стереотипы и ни много ни мало пойти к психиатру. Поэтому психиатр чаще всего видит симптоматику, которая достаточно выражена, достаточно влияет на трудовую занятость, на качество жизни, влияет на других людей, и по сути дела психиатру уже в итоге приходится работать не в чистом виде, ну так просто на моей памяти почти не было такого, чтобы выставлено было просто обсессивно-компульсивное расстройство в чистом виде, и ничего больше, то есть такой узкий диагноз. Нет, чаще бывает так, что это является ведущим синдромом, но синдромом, который сопровождается, либо находится в структуре чего-то большего, и приходится по сути лечить несколько заболеваний одновременно.
Факторы неблагоприятного прогноза
Помимо суицидального риска есть и другие факторы, способствующие развитию, так скажем, неблагоприятного течения или неблагоприятного прогноза и терапевтической резистентности, то есть устойчивости к терапевтическому воздействию. И чаще всего это, опять же, другие более тяжелые психические расстройства.
Это, как и всегда, неблагоприятные социальные и семейные условия, то есть отсутствие поддержки, близкого окружения или банально одиночества. Также неблагоприятными факторами являются факторы, связанные с образом жизни, то есть это наличие актуального стресса, малоподвижный образ жизни, отсутствие здорового режима труда и отдыха.
Режима надлежащего сна-бодрствования, плохая приверженность к лечению, наличие стереотипов о неэффективности лечения, о опасности лечения, о каком-то даже невежестве или грубости возможной терапии. Ну и все вот эти стереотипы, которые связаны с психиатрией в нашей стране. Сопутствующее употребление, злоупотребление и употребление в любых количествах алкоголя и психоактивных веществ. В частности, можно выделить, помимо крепких алкогольных напитков, злоупотребление психостимуляторами и производными бензодиазепинами, то есть, наоборот, седативными средствами.
И те, и другие способны усугублять симптоматику всех и порождать самостоятельно симптоматику всех пограничных расстройств, в том числе и обсессивно-компульсивного. Ещё к факторам риска относятся уже на более отдалённых этапах, по завершении купирующего этапа и становление ремиссией от заболевания, отсутствие или необоснованное сокращение сроков противорецидивной терапии, то есть, поддерживающих ДОС того же самого антидепрессанта. Но там уже только статистика, что при отмене терапии риск обострения симптоматики возрастает почти в два раза.
В завершение хочется сказать о том, что на самом-то деле у всех известных диагнозов при их лечении существуют алгоритмы и клинические рекомендации этой биологической терапии для того или иного заболевания. И, конечно же, алгоритм биологической терапии обсессивно-компульсивного расстройства существует. Чаще всего такой алгоритм, вот покажу, помещается на один лист, и понятно, что это своего рода большое упрощение, но по сути своей это такая карта, по которой врач всегда движется, и здесь предусмотрены практически все возможные ситуации, как поступить, какой препарат выбрать, исходя из какой симптоматики это решение должно быть принято.
Поэтому для всех тех, кому кажется, что всё то, о чём шла речь, это очень расплывчато, умозрительно, субъективно, и все врачи говорят разное, и вообще всего этого нет, на самом-то деле всё не совсем так. Всё достаточно конкретно.
Всегда субъективное страдание, оно регистрируется самим пациентом достаточно однозначно. И даже с того факта, что некий дискомфорт отсутствовал, но вдруг появился, несмотря на то, что он психологически объясним и вызван событиями прошлого, и поэтому настоящее так тягостно, уже говорит о том, что какой-то дистресс из-за стресса наступил. Просто он вылился в ту или иную форму, которая и называется тем или иным заболеванием. Но на самом-то деле, что такое диагнозы психических расстройств? Это просто форма реагирования на воздействие. Глупо отрицать то, что какая-то форма реагирования, если воздействие было, просто отсутствует. Мы всегда реагируем, если мы живые люди. Просто реакция может быть несколько гипертрофирована и сама по себе причинять вот этот дискомфорт. Здесь, наверное, лучше аналогии служат, допустим, просто боль. Как сказать, если есть в медицине обезболивающие препараты, а предстоящее медицинское вмешательство связано с болевыми ощущениями, почему бы не использовать обезболивающие? Вот то же самое, раз есть лекарства, которые призваны и доказано, что делают это, купируют симптомы обсессивно-компульсивного расстройства, почему бы их просто не использовать, чтобы не хронифицировать заболевание, ухудшая собственную жизнь парализуя себя в этих постоянно расширяющихся ритуалах. Вот и всё. Поэтому болеешь – лечись. Эта мысль лежит на поверхности достаточно просто.
